8 лет назад, обманув народ, молодые революционеры во главе с Никол Пашинян пришли к власти, пообещав осуществить в Армении экономическую и технологическую революцию, обеспечить большой приток инвестиций, установить справедливую конкурентную среду и социальную справедливость.
В то время общественные ожидания были очень высокими: люди надеялись, что политические перемены превратятся в экономический и социальный прорыв. Однако спустя 8 лет мы имеем то, что в жизни народа, помимо потерь, никакого прорыва так и не произошло.
Зато прорыв произошёл в жизни представителей «Гражданского договора». Люди, у которых не было денег на телевизор и пылесос, теперь покупают или строят квартиры и особняки стоимостью в сотни тысяч долларов.
Жизнь этих людей изменилась революционными темпами, тогда как большинство граждан продолжило едва сводить концы с концами. Неудивительно, что даже спустя годы уровень бедности в Армении продолжает оставаться столь высоким.
Если исключить изменения в методологии расчётов, о которых хорошо известно, для чего и ради кого они зачастую делаются, бедность в Армении практически осталась на том же уровне, что и годы назад. И неизвестно, куда ушли те миллиарды долларов, которые посредством долгов были повешены на шею государству и народу.
Обещанная не только социальная, но и «технологическая революция» также осталась на уровне политических заявлений. Периодически вспоминают о том, что промышленность должна пройти этап технологического перевооружения и повышения производительности, а сельское хозяйство — стать эффективным и современным. Однако в реальной экономике эти изменения так и не были зафиксированы на системном уровне.
Ни в промышленности, ни в сельском хозяйстве технологического развития нет. Почти половина сельскохозяйственных пахотных земель и сегодня продолжает оставаться необрабатываемой. Результатом стало то, что сельское хозяйство на протяжении многих лет не демонстрирует роста.
Объёмы производства многих видов сельхозпродукции в последние годы сократились, что привело к росту цен на потребительских рынках. Некоторые сельскохозяйственные товары за это время успели подорожать вдвое, а то и втрое. Но крестьянин почти ничего от этого не выиграл, поскольку, с одной стороны, сократилось производство, а с другой — резко выросла себестоимость продукции.
Вместо революционного развития структура экономики за это время не только не стала лучше и эффективнее, но и сместилась из производственных отраслей в непроизводственные. Существенно увеличилась доля торговли и сферы услуг, тогда как реальная экономика — промышленность и сельское хозяйство — относительно отступили назад.
Это тревожная и опасная тенденция для экономики, поскольку торговля лишь перераспределяет уже созданную стоимость, а не создаёт новую. Когда экономический рост основан на потреблении и импорте, экономика становится уязвимой к внешним шокам и не обеспечивает долгосрочного устойчивого развития.
Даже в те годы, когда в Армении фиксировался высокий экономический рост, его структура не обеспечивала качественного прогресса.
Рост последних лет в значительной степени был основан на сфере услуг и внешних финансовых вливаниях, тогда как промышленная и сельскохозяйственная база не укреплялась. Экономика не стала более устойчивой и не получила той структуры, которая могла бы обеспечить долгосрочное развитие. Диверсификация экспорта осталась на уровне пустых разговоров, а зависимость от импорта ещё больше усилилась.
Вместо экономической революции революционными темпами росли лишь долги. В своё время власти критиковали за заимствования и обещали снизить долговую нагрузку, однако за 8 лет государственный долг был более чем удвоен. Долг стал одним из основных инструментов экономической политики, что создало долгосрочные риски — ограничив фискальную гибкость бюджета и усилив зависимость от внешнего финансирования. Хорошо известно: когда экономический рост подпитывается долгами, а не ростом производительности, такой рост не может быть устойчивым и долгосрочным.
Утверждалось, что после политических перемен инвестиции «хлынут в Армению». Однако инвестиционные потоки остались нестабильными и зачастую зависели от разовых сделок.
Недавно министр экономики сделал публикацию об инвестициях, пытаясь создать впечатление, будто инвестиции уже захлестнули Армению. Однако он «случайно» не указал, сколько инвестиций было вложено в реальную экономику. Он «забыл» сказать, что за весь прошлый год чистый приток иностранных инвестиций в реальный сектор экономики составил всего 34 млрд драмов, а прямых инвестиций — 93 млрд драмов.
Если перевести это в иностранную валюту, получится: в одном случае — 89 млн долларов, в другом — 244 млн долларов.
Для реальной экономики это ничтожные суммы. Именно поэтому реальная экономика Армении находится в столь плачевном состоянии. Впрочем, чего ещё ожидать в стране, где власть в любой удобный момент готова залезть в карман бизнеса.
Для любого инвестора ключевым является защита права собственности. И когда власть начинает вовлекаться в частный бизнес в качестве совладельца, либо формируются ситуации, при которых в политических целях происходит перераспределение собственности, это является самой большой угрозой для инвестора. И в такой ситуации никакие изменения в законе об инвестициях, которые сейчас проводят власти, не смогут восстановить доверие инвесторов.
О доверии инвесторов следовало думать тогда, когда власть напрямую залезала в карман бизнеса, подгоняла законы под себя, в политических целях расправлялась с собственником и отнимала принадлежащий ему бизнес.
Никол Пашинян повторил фразу «И этот один человек — ты» ровно 40 раз за выступление
